|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все, Лирика, UNCENSORED, СкАзКи
|
![]() |
Заводик раскинул все свои три с половиной цеха практически напротив Мечниковского морга и изнутри отличался от него разве что отсутствием бирок на копытах местных питомцев, да и складывали их там поаккуратней. А так то же самое - горы трупов, целая Аль-Каида ахуевших крыс и перманентно шаройобящиеся по темным коридорам небритые амбалы с охуенски здоровыми тесаками и фашистсково вида крючьями в руках.
Учитывая, што основную одежду амбалов составляли шерсть на груди, белые хитоны с кровавым подбоем и брезентовые фартуки времен Святой Инквизиции, встреча с ними в пределах одного здания по-любому означала для неподготовленного человека мгновенную смерть от обезвоживания вследствие аццково поноса. Тем более что каждая первая особь была окутана облаком такого концентрированного перегара, что лампочки над ними начинали искрить и потрескивать, а сдуру залетевшие в одно с ними помещение мухи тупо откидывали свои маленькие ласты вместе с обуглившимися крыльями прямо в чаны с фаршем.
Я туда по идее вроде каг новые печи с бригадой устанавливать приехал, но первые два дня только и делал, что тупо сосиски со стеллажей пачками точил, периодически от этих самых аццких колбасеров амбалов в тень ныкаясь. А на третье утро я в одном из цехов случайно увидел, как они куттер после ночи разгоняют, вместе с тупо проспавшими подъем крысами внутри, и к колбасным изделиям как-то резко охладел. А когда проблевался окончательно, даже работать начал.
Тут-то и выяснелось, что сварщик наш штатный уже неделю как в запой съебался, и возвращаться оттуда отказывается даже под угрозой немедленного упаковывания в натуральную оболочку из коровьих кишок в виде мелкого фарша. Пока думали чо с ним делать, один из белохалатников вдруг вспомнил, што однажды видел, как его сцуко дядя самогонный аппарат себе сварил, так што теперь он вроде как настоящий гуру в деле сварки. Ну и в виде тестового задания одел сварочную маску, почиркал электродом обо все, до чего дотянулся, и приварил к какой-то трубе собственный крестик на толстой цепочке. Причом не снимая его с шеи.
Проникшийся фокусом бригадир кое-как погасил халат аццкого сварщика, перекусил дымящую цепочку и съебался за валокордином, а по возвращении обрадовал присутствующих вестью, что сварщик найден. И предъявил нам существо по имени «дядя Витя».К удивлению окружающих, сварщиком дядя Витя оказался нормальным. Правда когда он узнал, что жрать колбасу на территории завода можно в неограниченных количествах, производительность электродугового труда вдруг резко упала. Но, как бы ни старался дядя Витя затянуть процесс, через неделю все уже было практически готово, и в один несчастный день ему объявили, что завтра – последний день работы.
На дядю Витю, который за эту неделю набрал веса на целого Колю Валуева, было жалко смотреть. Он тоскливым взглядом обвёл уходящие в темноту стеллажи с колбасой, прослезился, и принялся набивать едой свои внутренние органы с утроенной скоростью, давясь и кашляя. Через час он понял, что за два дня ему все равно все не съесть, и тут в его куцей головенке созрел аццкий план. Слезно вымолив у бригадира аванс, ближе к вечеру дядя Витя практически полностью доварил все свои железяки, оставив на следующий день самую малость, и вышел из проходной одним из самых первых, хотя обычно его приходилось отыскивать всем дежурным составом охраны где-нибудь в дальних помещениях, где он старательно хомячил за обе щеки запас на предстоящую ночь вне завода.
На следующее утро дядя Витя доварил все, что оставалось недоваренным, и куда-то пропал. Бригадир особо и не расстроился, но вдруг к нему подошел один из орангутанов в халатах и пожаловался, что никак не может открыть один из холодильников с готовой продукцией. А еще, как ему показалось, из этого самого холодильника дяди Вити голос вроде каг слышиццо. Охуевший бригадир с толпой рабочих ломанулсо к холодильнику, и к своему полному ахую узнал, што: дядя Витя уже час каг заварилсо в холодильнеге изнутри, с собой у него три грелки с самогоном и две буханки хлеба, и што ебал он бригадира вместе со всеми печами вместе взятыми. На все дальнейшие уговоры дядя Витя ничем, кроме песни про Варяг, уже не отвечал.
Срочно вызванный директор завода сначала ласково обещал дяде Вите порезать его на паззлы ржавой ножовкой, потом тупо стучался головой в дверь и кричал, што все простит, а под конец даже пообещал ему дать с собой столько колбасы, сколько он сможет унести, лишь бы этот долбойоб оттуда вылез. И тут директор не выдержал. Каждому из мясников было выдано по специально купленной по такому случаю кувалде и уже через двадцать минут приваренная изнутри дверь с нехуйовым грохотом рухнула. В десяти сантиметрах от головы спящего дяди Вити, который от таких перформансов даже не пернул – перевернулся на другой бок и захрапел еще громче.
Вот только пробуждение его ждало нихуя не такое сладкое, каким был сон. Полностью обмотанный скотчем, подвешенный за этот же скотч на крюк среди коровьих трупов, с кляпом во рту, дядя Витя медленно, но неумолимо приближался по конвейеру к двум типам брутального вида, которые здоровенными мачете срубали с подъехавших туш смачные пласты мяса. Вот до них осталось уже две туши, одна… Дядя Витя замычал и задергался, но скотч держал крепко. Даже мочу сцуко частично задерживал. Подошла и дяди Витина очередь. Амбал с пустыми глазами примерился к дяде Вите, выбрал на нем место, где мяса побольше, и размахнулся. Дядя Витя зажмурился, и в это время второй амбал отвесил ему ахуенного пинка под самый копчег. Как потом рассказывал сам амбал, он никогда до этого и после не видел чтобы люди срали так много... 8))
Последний раз редактировалось: 27.02.10 17:48
|
Одноклассница.
Есть вещи, о которых не хочется вспоминать…
Нам было лет четырнадцать. Мы распили бутылку водки. Ромка подбросил ее, словил, и - жахнул со всего размаху о деревянный пол веранды. Осколки с треском разлетелись под нашими ногами. Решив «догнаться», мы перемахнули через ограду и направились к ближайшему ларьку, где купили по бутылке пива на брата.
- Знаешь, где можно их распить? - сказал Ромка.
- Где?
- Есть тут рядом одна девятиэтажка. Там - ахуительный чердак. Был там пару раз. Тихо, спокойно, место не паленое. Чтоб пивка ебнуть - лучше места не найти.
Подойдя к девятиэтажке, мы увидели нашу одноклассницу - Лену. Она сидела на лавочке у парадного, сжимая в руках свернутый целлофановый пакет. На ней было короткое белое платьице, поверх которого Лена накинула голубую ветровку.
- Как дела, Лена? - спросил Ромка.
- Нормально. Вот, в магазин вышла…- сказала Лена.
Она обвела нас быстрым взглядом и потупилась.
- В магазин? Чего же тогда здесь сидишь?
- Подругу жду, - тихо сказала Лена. Свернутый пакет вертелся и шелестел в ее пальцах.
Я сел на лавочку, вплотную к Лене, и вытянул руку вдоль спинки, обняв Лену за плечи. Она поежилась, но ничего не сказала, и продолжала сидеть, глядя куда-то в сторону. Ромка опустился на корточки перед Леной и, пошатываясь и посмеиваясь над собственной неловкостью, поставил бутылку с пивом на колено, расплылся в пьяной улыбке, и уперся в глаза Лены своими большими, темными, с оттянутыми к низу веками глазами.
В каждом классе есть такая девочка: такая тихая, безответная. Когда она выходила к доске и, не зная, что ответить на вопрос учителя, тупо и уныло смотрела перед собой, рассеянно поджимала губы, класс так и вспыхивал насмешками. И чем больше она терпела, тем больше мы издевались над ней, - ее неумение за себя постоять было достаточным поводом для этого. Мы считали ее человеком второго сорта. Мы презирали ее. И ее не извиняла даже ее довольно приятная внешность, - репутация презренного существа доминировала над всем остальным.
- Ты что, здесь живешь? - спросил я.
- Да, - сказала Лена.
- Ты разве не знал? - вмешался Ромка. - Ее мать работает в этом доме дворником. Правда, Лена?
- Да, - тихо сказала она. На ее щеках проступил чуть заметный румянец. Я припомнил что-то: да, мать - дворник, отца нет…
- Лена, ты пиво любишь? - спросил Ромка.
- Нет… Не очень. Я не пью почти…
- На, хлебни, - Ромка протянул ей бутылку. Лена отрицательно мотнула головой. - Мы вот решили у вас на чердаке пивка ебнуть. Ты матери не стуканешь на нас?
- Нет. Зачем мне это? - сказала Лена.
- А с нами пойдешь?
Лена с удивлением посмотрела на Ромку.
- Мне в магазин надо.
- Да ладно! Идем с нами!
- Да. Идем! - подхватил я.
Мы уговорили ее. Она не очень-то противилась. Она побаивалась нас. На ее лице была улыбка, - улыбка человека, надеющегося сгладить острые углы, считающего, что покорность и безропотность могут каким-то странным образом смягчить чью-то злую волю.
Чердак - просторное, облепленное голубиным пометом помещение. В самом центре - самодельный столик с такими же самодельными лавочками по обеим его сторонам. Под столом, сгрудившись, точно связанные, стоят пивные бутылки. Вокруг - шелуха и кости сушеной рыбы.
- Вот свинарник развели, бля! - возмутился Ромка.
Поставив бутылку на стол, я сел на скамейку. Лена села напротив. Ромка ходил вдоль стен, выглядывая в круглые вентиляционные отверстия и любуясь видом, открывающимся из них.
Я потягивал пиво, говорил о том, о сем, предлагал пиво Лене, но она отказывалась. Сидела молча и неподвижно.
Мы были пьяны, и я не помню, о чем мы говорили. Помню, как Ромка подошел к Лене и провел ладонью по ее голове. Странный, не-то насмешливый, не-то ласковый жест. Ромка казался погруженным в свои мысли. Лена молчала, ее губы тронула беззащитная, рассеянная улыбка. Ромка расстегнул ширинку и достал член. Член был в состоянии вялой эрекции. Я встал с лавки и отошел в сторону, чувствуя, как хмель вдруг стал покидать меня.
- Что смотришь? Возьми в рот, - сказал Ромка, надрачивая член. Сказал тихо, но - сухо и решительно.
- Я не умею, - сказала Лена.
Тогда Ромка ударил ее по лицу.
- Как умеешь!
Она принялась сосать его член. Я наблюдал за этим, стоя в стороне. Мне хотелось что-то сказать Ромке, потому что я чувствовал, что он перегнул палку, но ничего сказать не мог. Ничего не мог выдавить из себя.
Лена выглядела жалкой. Она испуганно смотрела на Ромку и сосала его член, неловко двигая головой. А он говорил что-то вроде «так… так… глубже», и то задирал голову, прикрыв глаза, то опускал ее, глядя на Лену. Он кончил в сторону, отведя член рукой.
- Чего ждешь? - обратился ко мне Ромка.
- Не хочу, - проговорил я.
- Не тормози! Пусть она у тебя отсосет. Чего зассал?
Я подошел к Лене и расстегнул ширинку. Я достал член. Лена принялась сосать его. Я возбудился, и ненужные мысли улетучились сами собой, и я смотрел на Лену, и мне нравилось смотреть на нее. Я кончил ей в рот, и она сплюнула сперму на пол, - длинно, как сплевывает кровь пациент стоматолога.
- Не говори об этом никому, - сказал Ромка. - Понятно? Скажешь - пиздец тебе, блядина!
- Не скажу, - сказала Лена.
- Твой рот для хуев и создан. Так что - держи его на замке. Пизденешь кому-то - ой пожелеешь! Бычки будем о пизду твою тушить! Поняла?
- Поняла, - сказала Лена.
Мы совсем протрезвели. Совсем. Мы вышли из парадного и пошли на детскую площадку, где собирались наши друзья. Лена пошла в магазин за хлебом.
Со временем Лена все реже стала появляться в школе. Кто-то видел ее на вокзале. Как-то, в классе десятом, ее привела в школу милиция.
В тот день, на чердаке, мы, похоже, изменили всю ее жизнь.
|
…Колобок получился неказистый и даже страшноватый. Остатки непросеянной муки с отрубями и мышиным помётом спеклись в бесформенную массу разных оттенков серого цвета. Так мог бы выглядеть глобус для дальтоников работы похмельного столяра. Две сохлые изюминки, вставленные вместо глаз, миловидности ему не добавили. А когда бабка ножом криво прорезала рот, чувство неприязни только усугубилось, ибо изделие тут же скрипуче произнесло:
- Опять за своё, старая кошёлка… Когда ж ты сдохнешь? – и добавило длинную непечатную фразу. Из неё можно было заключить, что бабка появилась на свет в результате совокупления старой козы и ферганского ишака, страдающего кожными заболеваниями. Бабка бессильно опустилась на лавку и промямлила:
- Так это… катиться надо уже… - и, помолчав, с тихой ненавистью добавила: - С-сыночек…
- Катиться?! – взбеленился Колобок. – Ну, и катись сама! Погреми мослами, авось до погоста докатишься. Думаешь, легко кататься? Ты что вечно лепишь, мымра косорукая, слеподырая? Это, по-твоему, шар? – Колобок вытянул маленькие корявые ручки и охлопал себя. – Это даже не эллипсоид, мать твою! У-у-у-у,курва социально незащищённая…
Последние слова Колобка почему-то привели деда в немалое возмущение. Он поднялся и, грозно задрав бородёнку, пробасил:
- Ты чего тут озорничаешь, выпечка, едрить твою в нетто? Я те щас живо устрою усушку и утруску!
Колобок обернулся и неожиданно зашипел как старый хорь, загнанный в угол курятника:
- Ах ты, старый импотент… я давно до тебя добираюсь, мешок с ревматизмом. Ну, подходи, сука, яйца откушу! Они тебе всё равно не нужны. Ты бы лучше этой кулинарше хрен в руки сунул, чем тесто.
- Правильно! – страстно воскликнула бабка, но, спохватившись, сама начала костерить собственное творение.
Набирающий градус скандал был прерван деликатным стуком в ставню. Разом повернувшись, семейство узрело в окне бурую, с сильной проседью, морду Волка. Волк слыл в лесу зверем образованным и интеллигентным, поскольку знал даже такое мудрёное слово, как «пенетрация». Желающим он объяснял его на простых личных примерах.
- Я прошу прощения, коллеги, - мягко произнёс Волк, - скоро он там выкатится? Все уже готовы. Нельзя ли поторопиться? Лисе на маникюр, у нас с Медведем тоже дела…
Колобок недобро ощерился:
- Готовы, говоришь, пушнина некондиционная? Ну, ладно, выкатываюсь. Я вас пристрою в Красную книгу по блату…
С этими словами Колобок скатился со стола, ударился о пол, нецензурно выразился и, подпрыгивая на собственных неровностях, покатился на крыльцо. Вслед за ним машинально потащились дед с бабкой.
На дворе уже давно ожидала аудитория. Медведь сидел на корточках, поплёвывая на самокрутку в наборном мундштуке. Сквозь редкую шерсть на его груди просматривалась наколка: три церковных купола и надпись «Подрежь активиста!». Лиса томно оперлась о плетень и разглядывала когти с облупившимся розовым лаком. Появление на крыльце Колобка вызвало лёгкий шок. Все трое, включая Волка, смотрели на него как на непьющего сантехника. Неловкое молчание нарушил Медведь:
- Ёлки магаданские… Такая пайка и в ШИЗО западло. Слышь, бабка, в этот раз уж вообще стрёмно. Может, перепечь его?
- М-да, не круасанчик, - поддержала его Лиса. – Бабушка, я потом вам рецепт из «Космо» вырежу – просто шарман! А этого…
- А ЭТОГО вы сейчас будете молча слушать! – процедил Колобок.
Такому голосу нельзя было не подчиниться. Он был целеустремлённым, убедительным, и не допускавшим двусмысленного толкования, как летящий в голову кирпич. С крыльца донёсся булькающий звук, и во дворе густо запахло испуганной бабкой.
- Все мы знаем, зачем собрались здесь, - начал Колобок. – Но я хочу задать вопрос… - он сделал паузу и резко, в стиле Риббентропа, завершил - зачем нам всем это нужно? Кто из нас, свободных зверей и… и… и вольных хлебов, - нашёлся оратор, - сделал марионеток? Вот ты, - ткнул он пальцем в сторону Волка, - ты меня хочешь?
Лиса глуповато хихикнула. Волк внимательно осмотрел Колобка, задержав взгляд на маленьком узком ротике:
- Ну, в каком-то смысле… То-есть, фигурально выражаясь… - но, переведя глаза на бешено выкаченные изюминки, поспешил закончить: - острого желания не испытываю.
Не давая слушателям опомниться, Колобок крутнулся к Медведю:
- Тебе песенку спеть? Здесь и сейчас – спеть? В глаза смотри, урка шерстяная! Нравится, как я пою?
Медведь попятился и громко икнул. Видимо, вокал Колобка не принадлежал к числу его лучших воспоминаний. А оратор уже сверлил недобрым взглядом Лису:
- Ку-у-умушка-а, - сладко протянул он, - не вспрыгнуть ли тебе на носок? Как он с прошлого раза, зажил?
- Две пластики, - хмуро отозвалась Лиса, - месяц в клинике. Сказали: ещё один колобок – и можете свиной пятак пришивать.
- Вот! – удовлетворённо сказал Колобок. – Так не пора ли разорвать этот порочный круг, мои бедные друзья?
- Колесо Сансары, - подсказал интеллигентный Волк.
- Во-во, оно самое, ети его в ступицу! Ставлю на голосование. Кто «за»?
Первым, по старой профсоюзной привычке, поднял руку дед, вообще мало что понявший. За ним проголосовали бабка, Лиса и Волк. Медведя передёрнуло, как от глотка тёплой водки, и лапа поднялась сама собой.
- Собрание объявляю… - начал Колобок, но его прервал мощный раскат грома. Небо мгновенно потемнело, и посреди двора в землю вонзилась жуткая ветвистая молния…
По всему миру хлебобулочные изделия остановили свой бег. Красная Шапочка впервые осознала, что, пока она таскала по лесу корзинки, её ровесницы удачно повыскакивали замуж.Илья Муромец сопоставил зарплату от киевского князя с возможностями большой дороги и предложил Соловью-разбойнику бомбить вместе.
Последний раз редактировалось: 24.05.09 14:13
|
-
РАССТАВАНИЕ С МОЕЙ ЛИЗОЙ..
Во бляяя???…- Ядовито-зелёный Пежо резко повернул из правого ряда под левую стрелку. Дама выполнила маневр, не переставая рассматривать себя в зеркало и разговаривать по телефону. От увиденного, я невольно выругался.
- Что ты сказал? Я не поняла… - Наивное создание на пассажирском месте действительно не понимало мата.
- Адаам…. А ты когда-нибудь пробовал презервативы со вкусом клубники??? – Даже трепанацией не установить, притворяется она, или действительно дура.
- Нет… возможности не было….- Мы сидели в машине. двадцатилетний мужчина и семнацатидетняя девчонка. Расставание затянулась. Я спешил, она не уходила. Пустая болтовня начинала раздражать. Неожиданно Лиза замолчала, выдержала паузу и повернулась.
– Ты меня любишь? - Её глаза назойливо пытались заглянуть в мои.
- Позвоню, и обо всём поговорим….- Соврал в ответ и чмокнул в щёку.
- Адам, ну будь же ты серьёзным. Я очень люблю тебя. Не хочу больше засыпать и просыпаться одна. Хочу жить вместе с тобой. Хочу за тебя замуж. Хочу, хочу, хочу….- Лиза бросилась мне на шею.
Беседы о любви с девушкой опасного детородного возраста в моих планах на вечер не значились. - “Ну почему их всех тянет на выяснение отношений в машине и обязательно по пятницам? “День сурка” какой-то…. Хотя, упустишь момент, и он легко превращается в “Жизнь сурка”. Надо было отправлять её на такси… ”.
Девичьи желания выйти замуж после месяца знакомства, нужно пресекать в корне.
“ Ты хорошая, это я плохой. Не могу дать семьи, детей, счастья. Что бы могла просыпаться по утрам, чувствуя защищенность и покой, обнимая мужчину, который тебе это дал. Это не отказ…. Мне нужно подумать…. Давай неделю не будем встречаться?” - Заранее заготовленная фраза была рассчитана на расставание месяца через полтора и к данному моменту не подходила. Но в запасе было ещё несколько проверенных способов.
“В русском языке есть слово из трёх букв, которое подразумевает – “Нет!”, но пишется совершенно по-другому, а произносить его надо решительнее”.- Не помню, где услышал эту фразу, зато про решительность очень понравилось.
Пару лет назад, встречался с одной творческой личностью. Она строила из себя потомственную девственницу в третьем поколении, одновременно ругаясь матом, как путана на рублёво-дальней Ленинградке.
“Я, блядь, девушка, блядь, честная, блядь!!!”- ответила мне на первое предложение переспать.
“А, вот хуй!”- решительно и с чистой совестью ответил я через полгода, на предложение жениться.
Красиво, но не подходит. Лиза будет переспрашивать, что имел в виду. Тут надо одной фразой и наверняка.
- Я обязательно позвоню, когда захочу ебаться. Извини, трахаться…. – Вот это наверняка. После такого, даже бумеранг не возвращается.
Девушка вздрогнула, ей наконец-то удалось поймать мой взгляд.
- Ненавижу тебя!!!- она выскочила из машины.
Громко хлопнула дверь. Закрыв ладонью рот, прижимая к груди сумочку, сжавшись в подбитую птицу, девушка остановилась в нескольких метрах от машины, еле сдерживая крик. Кошки уже зашевелились. Ждать когда она обернется, не хотелось.
Мерседес резко набрал скорость. Я старался не смотреть на внутреннее зеркало, в котором удаляющейся жалкой фигуркой, продолжала стоять Лиза...
Писалось под музыку: NEVADA TAN "niemand hoert dich"
Последний раз редактировалось: 28.06.07 11:14
|
Так пиздато, што даже ибаца неахота  . Весь мир, как маленький камушек, на который я сцу, откудато сверу. Всё расплываеца. Облачка. Дети - наркоманы играют в футбол. Им пахую, им всё пахую, им лишьбы наркотики и кожанная сфера, вот нахуя им мяч спрашиваеца! Бабки ходят и улыбаюца, они даже не пихают никого сваими клюками, им всё заебись , их удовлетваряют спецально - обученые обезьяны  . В лицо им светит солнце, они щуряца и выбрасывают на свет сваи гнилые рифлёные зубы. И все вокруг рады и всем вокруг отлично у всех прекрасное настроение. Водители пропускают пешеходов и уважительно кивают, здороваясь. Собаки не гоняюца за кошками, а лижут им сраки. Птицы вьют гнёзда, где папало, где угодно и никово не ебут их гнёзда и ихнее дерьмо, капающее сверху, с заядлой частотой. Молодёжь грязно сношаеца в парках на мягкой , зелёной трове и в песочницах, на золотистом песочке. Рядом играют дети, пуская слюну. По земле ползают кучи насекомых, заползая на тела молодёжи, но им похуй! Они же ибуца! Насекомым тоже похуй! Они просто ползают. Ездят трамваи, грузно скрипя сваими железными колёсами, старыми и несмазаными, но всем так похуй до ихнего скрипа. Всем ваще всё похуй  !
Писалось под музыку: FEUER FREi!!!!!
Последний раз редактировалось: 25.06.07 13:55
|
Нельзя сказать, что я нинавижу бабушек. Но, справедливости ради, надо заметить, что также я не противник тех, кто пиздит бабушек. Как говорится не пиздите, да не пиздимы будете, бабушки-старушки блядь, ушки на макушке. Короче, к чему я клоню. Хоть мне и не нравица то апстаятельство, что моя соседка снизу, пианистка сраная, хуячит скрипичным ключом по батарее водяного отопления каждый раз, когда я начинаю смеяца или петь слишком громко, но это еще не повод для того, чтобы намеренно затопить эту агрессивную тупую старую чирипаху, а когда она поднимется ко мне для разборок по этому поводу, типа случайно открыть дверь ногой и размазать пенсионерку по стенке падьезда. Я не такой. Я пиздец какой миралюбивый.
Тем не менее, так уж повелось, что нисчастным божьим адуванчикам регулярно перипадает от меня на орехи. Чиста случайно, клянусь барадой пророка.
Например, в шестнадцать лет, пиздую я как-то раз на тринировку по греко-римской борьбе. Тогда она почему-то называлась классической, но это к делу отношения не имеет, так, инфармация к размышлению. Я уже здоровенький кабанчик тогда был, несмотря на юные лета. Пиздую, значит, так целенаправленно, никого не трогаю, вдруг вижу, что у подвала, где наша секция борьбы распалагалась, хипеж стоит какой-то непонятный, местные жители чевой-то толкуца. Падхажу такой, любопытно стало, может пиздят кого? А для меня нет большего удавольствия, чем зазырить, как посторонние граждане чистят друг другу ебла. Так радосно всегда в такие моменты становица, что пиздят не тебя.
Ан нет. В центре крушка прямо на снегу валяеца вполне прилично одетая старушка.
Нет, не мертвая. Вполне живая еще, только пьяная в жопу. Как сейчас помню, еще подумал тогда, с хуя ли так с утра нахуячиваться? Вроде не День Канституции. На пьянь вроде тоже не похожа.
Тетки, что опступили ее, вроде соседками оказались. "О, говорят, Орел. Ты то нам и нужен. Видишь бабушке хуйово (ага, хуйово ей. То-то лыба до ушей). Помоги, парниша, хоть в подъезд ее занести, а то околеет старая, на таком морозе-то". Я им: "Не вопрос, жэнчины. Только мне помощник нужен. А то уж больно она у вас крупная, прямо танк, а не бабушка 8)".
Через пару минут тетки выцепили из числа прохожих какого-то задохлика лет сорока. Я смотрю на этого бухенвальского рестлера и мне плакать хочеца. Люди мира, на минуту, встаньте… Ветер того и гляди, унесет чудака, а он в Носильщики Стокилограмовых Пьяных Бабушек подписываеца.
"Ну ладно, -говорю доходяге,- хватай ее за ноги, а верхнюю палавину я беру на себя"
Ладно, взяли, патащили. Бабка по ходу, до пенсии, наверна, работала прадавщицей мароженого, тяжолая, как наковальня, бля. У напарника моего ножонки стали подкашиваца. Да и мне, пиздец несладко. А еще и скользко до опизденения.
Тащили, тащили, вот и подъезд. Тут этот дистрофик вдруг ловко поскользнулся и подался резко вперед на меня, но ноги бабкины, сцука, не выпустил. Я от такой подлости с его стороны сам потерял равновесие и выпустил бабку тушку из рук.
Как же она уебалась… Вниз головой. Прямо о бетонный козырек, бля. При соприкасании ее затылка с козырьком раздался такой аглушительный хруст, что все разговоры теток вокруг нас резко прекратились.
Ебучий напарник все еще стоял с бабушкиными ногами в руках. Он посмотрел на бабулю, посмотрел в мои охуевшие падрастковые глаза, выпустил из рук бабулины ноги… Да как даст по газам! Как кролик Роджер, ей богу.
Я еще секунды две простоял в полном ахуе, после чего резко въебал за ним, крикнув на последок теткам какую-то чушь типа "Я его сейчас догоню!"
Догнал и перегнал, хули говорить. На измене потом еще дома недели две сидел, ждал, когда за мной придут суровые парни в штатском. Потом, канешна, падуспокоился и перестал носить накладные бакенбарды, но секцию греко-римской борьбы больше не посещал. Да ну ее- эту Классику .
Последний раз редактировалось: 16.05.07 10:34
|
Оглянитесь вокруг. Кто воняет рядом с вами в автобусе? Старики, и, блядь, старухи.
Кто регулярно посещает выборы всех уровней? Старики, и, блядь, старухи
На кого ориентированы ебанутые клоунады по ТиВи? На стариков, и, блядь, старух.
Кто оплачивает ебанутые сериалы для молодежи? Богатые старики, и, блядь, старухи
Кто отжирает немалую часть ваших доходов в виде социалки? Нищие старики, и, блядь, нищие старухи.
Кто нами правит, кто нам велит? Старики, и, блядь, старухи!!
Писалось под музыку: x*йзнаеткакую
Последний раз редактировалось: 16.05.07 10:36
|
|
|
знакомства
Зарегистрироваться
Лента событий
Основное
